Нормализация насилия — абьюз в действии
Психология отношений

Нормализация насилия — абьюз в действии

Рекомендовано к прочтению всем и каждому. Распространять можно и даже нужно!!! Когда речь заходит о домашнем наличии, многие удивляются – как женщина может такое терпеть? Как до такого вообще дошло? Почему она не уходит? Ну и где, собственно, были ее глаза, что она нашла себе на голову такое счастье и нарожала от него пару-тройку детей? Ответ здесь прост и незамысловат, нужно только разобраться в механизмах, согласно которым функционирует домашнее насилие.

Самое первое и самое важное то, что ни один боксер и доминатор не начинает отношения с критики, унижений и плюхи под ребра. А если и пытается начать – отношений из этого, как правило, не получается. Отношения, которые позднее выливаются в абьюз, в большинстве случаев начинаются со сказки – с внимательного, заботливого (ну немножечко душного, ну подумаешь) ухажера, который устраивает своей даме сердца небо в алмазах.

Красивые ухаживания, подарки, любовь до дрожи в коленках, удовлетворение каких-нибудь хитрых потребностей, о которых никто из предыдущих мужчин даже не догадывался (это может быть как секс, так и что-то совершенно другое, покровительство и опека, например) и прочая реализация девичьих фантазий. И если вы думаете, что сами смогли бы на этом этапе распознать в мужчине-мечте насильника – подумайте еще раз.

Когда женщина как следует «подкупается» этим фейерверком, развивает сильную привязанность и попадает в эмоциональную зависимость от мужчины, начинается то, что впоследствии станет домашним насилием. И нет, опять же, оно никогда не начинается с хука справа. Процесс проникновения насилия в отношения называется «процессом нормализации насилия» стоит он на трех китах – стирание и сдвигание границ, изоляция, уничтожение оценки. Конечно же, все эти процессы тесно переплетены и не существуют по отдельности, но давайте все же разберем эту мелодию по нотам.

Сдвигание границ

Речь идет как о личных границах женщины, так и о ее границах нормы. Во-первых, партнер постепенно просачивается во все сферы жизни – зачастую под видом участия, заботы и неподдельного интереса. «Я заберу тебя с работы, на улице темно» может быть первым шагом к «Ты опоздала на пять минут, с кем ты была, шал…ва?». «Идешь с подружками в бар? Можно я присоединюсь, мне очень интересно с ними познакомиться?» может быть началом «Никуда ты не пойдешь, эти с…ки на тебя плохо влияют, я сам видел».

И так далее и до бесконечности. Мужчина постепенно проникает везде, в финансовую, рабочую, личную жизнь женщины, и постепенно расширяет там свое влияние, превращая заботу в контроль.

Еще заметнее это становиться, когда мы говорим о границах нормы. В начале отношений одной поднятой брови может быть достаточно, чтобы женщина «одумалась» и не пошла на встречу с подружками, которые не угодны партнеру («Ну милая, как же я тут без тебя буду скучать весь вечер, я очень хочу провести с тобой время»), не надела неугодную юбку, перестала тратить деньги на себя и т.п.

А потом личинка насильника потихоньку, миллиметр за миллиметром тестирует все более жесткие меры – повышенный голос, окрик, тычок под ребра, удар. И поскольку этот процесс происходит очень медленно – и параллельно с другими двумя процессами, про которые я еще расскажу, жертва варится заживо, как лягушка в молоке.

Изоляция

Изоляция – это краеугольный камень любого насилия и тиранства. Для того, чтобы получить полный контроль над жертвой, насильнику нужно позаботиться, чтобы хотя бы на ранних этапах процесса никто не вмешался в его планы (нет, они вряд ли делают это специально, человек в целом довольно манипулятивный и интеллигентный вид и отлично умеет делать гадости «идя по приборам»).

Поэтому в ход идет отстранение жертвы от ее социального круга – родителей, подруг, колег. «Маме будешь звонить, да?» (сказал котик, и у котика так перекосило лицо, что ты сразу расхотела – а потом стала звонить реже и реже, чтобы не расстраивать любимого).

Сюда же идет, постоянное очернение близких людей в глазах жертвы. И ревность – редко какое насилие обходиться без контроля на почве ревности, когда проще перестать куда-либо ходить, чем терпеть истерики, допросы, слезы, или даже побои.

Но изоляция касается не только общения и социальных контактов. В первую очередь она касается всего того, что дает жертве независимость и уверенность в собственных силах. «Я так хочу от тебя ребеночка, но нашим детям же надо только самое лучшее, правда? Поэтому тебе лучше бросить работу, она у тебя нервная, я нас всех обеспечу». «Тебя и так на работе не уважают, приходишь нервная, злая, это вредит нашим отношениям, любимая, я хочу, чтобы ты была счастлива». «Да сколько ты там зарабатываешь, сиди дома, отдыхай, я о нас позабочусь».

То же самое касается хобби и увлечений. А еще – саботажа контрацепции и активного желания деток. Побольше и побыстрее. Таким образом, медленно и незаметно, женщина оказывается с двумя погодками, без копейки и возможности ее заработать, в ситуации, где последняя подруга  сдалась и перестала звонить.

Уничтожение самооценки

Ну и тут появляется вишенка на торте, без которой весь этот праздник жизни был бы невозможен. Уничтожение самооценки. И нет же, никто с порога не говорит «ты тупая уродливая дура, будешь со мной встречаться?» Начинается все с дружеских шуточек, высмеивания, иронии, обесценивания достижений, преуменьшения усилий. С уколов малюсенькими иголочками, которые потом становятся дрелью с гигантским сверлом.

Основной посыл этой «дрели» всегда один:

  • ты во всем виновата, с тобой невозможно вести себя по-другому, ты недостойна ничего другого, ты провоцируешь, ты ненормальная, любой бы так поступал на моем месте;
  • ты такая страшная, толстая, больная, глупая, неуспешная, старая, you name it, что ты должна быть мне благодарна, что я вообще снисхожу до тебя – ни один другой мужчина на тебя и не посмотрит. Ну и все вариации этих месседжей – их обычно много и бьют они всегда по самому больному: по тому, что женщина раньше считала своими сильными сторонами или по тем уязвимостям, о которых женщина рассказала партнеру в ситуации доверия.

Эти три техники довольно быстро приводят к тому, что мы имеем типичную жертву – которой некуда идти, неоткуда брать деньги, не к кому обратиться, которая верит, что ее насильник – душечка, а она во всем виновата, к тому же – часто обвешенную детьми и кредитами.

Если добавить сюда чисто эмоциональный механизм «качелей», про который только ленивый не писал – постоянное метание между насилием и любовью/заботой, американские горки эмоций, которые создают сильнейшую привязанность и почти наркотическую зависимость – получается полная картина. Картина, в которой «женщина-мазохистка» почему-то не уходит от человека, который вытирает об нее ноги.

Хотя нет, подождите, не полная. Полной она станет, если мы вспомним, насколько стыдно в нашем обществе быть жертвой. Насколько немыслимо признаться, что тебя бьет муж/бойфренд, которого до этого все окружение считало идеальным мужем и отцом.

А еще – сколько вины за то, что с тобой произошло, на тебя повесят. Не ты ли его довела? И почему ты раньше не ушла? А детей столько зачем нарожала? Ты что не видела? Как можно было? Стыд, срам, вина. И все насилие, как обычно – это ответственность женщины, которая уже достаточно разбита и наполнена стыдом, чтобы вынести еще немного.

По статистике, среднестатистической жертве домашнего насилия требуется семь попыток ухода для того, чтобы раз и навсегда покинуть насильника. Семь!!!!! И это не потому, что ей нравиться то, что происходит. Не потому, что она глупая. И не потому, что мазохистка.

Домашнее насилие – это одна из сильнейших травм, которую вообще способен понести человек. Когда тот, кому ты доверяла и кого любила, вытирает о тебя ноги, уничтожает и растаптывает – перемежая при этом сеансы уничтожения ярким сексом, заботой, любовью.

Даже самая крепкая психика от этого ломается, сбиваются приборы, и человек без сторонней помощи уже не может определить, где верх, где низ – где хорошо, а где плохо. Не может вырваться из замкнутого круга, не может посмотреть на ситуацию со стороны.

Работа с такими женщинами требует огромного терпения, и состоит из одних фрустраций. Побыть «спасителем на белом коне» и вытащить кого-то из многолетнего плена с одного наскока, скорее всего, не получиться. И с двух, пяти, десяти может не получиться.

И потешить свое эго – как профессиональное, соцработническое, так и личное, человеческое – скорее всего тоже. Но это не значит, что лучше и не пытаться. Каждая капля, падающая на другую чашу весов – важна, потому что все соломинки рано или поздно переломят хребет верблюду. И женщина уйдет.

А пока она еще там, самое меньшее, что вы можете сделать – это просто ее не стыдить. Стыда в ее жизни и так достаточно.

Автор: Анна Топилина, социальный работник, переводчик, феминистка

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector